/news/id/618 БукмекерПаб
БукмекерПаб
Новости

Тот, кто научил костюмы плавать

Выдающийся тренер Геннадий Турецкий появился на трибуне "Форо Италико" накануне плавательного турнира чемпионата мира по водным видам спорта. Без привычного напряжения во взгляде, без секундомера и даже без традиционного бинокля, с которым не расставался, когда приезжал на соревнования со своими многочисленными учениками, самым знаменитым из которых был четырехкратный олимпийский чемпион Александр Попов. Лишь аура невероятного притяжения, повинуясь которой к тренеру постоянно подходили коллеги из самых разных стран, осталась прежней.

Увидев меня, Турецкий кивнул на высокого пловца, который шел по бортику в сопровождении молодой женщины: "Вон у меня какой спортсмен растет - недавно выиграл на юниорском чемпионате Швейцарии шесть дистанций. Алекс Лис".

- А что он плывет в Риме? - поинтересовалась я.

- Ничего. Просто приехал в Италию с мамой - посмотреть чемпионат. Его дед представлял Швейцарию на Олимпийских играх еще в 1930-х. Затем стал тренером. Потом возглавлял клуб, сборную, был почетным президентом швейцарской федерации плавания. Когда в прошлом году Алекс плыл 1500 метров, дед даже заплакал. Не потому, что внук выиграл или показал какой-то невероятный результат, а оттого, насколько красиво он это делал. Дед - из той породы пловцов, кто это понимает. Мама Алекса тоже была в национальной команде. Отец - Штефан Лис - представлял ГДР и выступал в одно время с Владимиром Сальниковым.

Не так давно Алекс выступал на юношеском чемпионате Европы и проплыл 200 метров баттерфляем за две минуты. А что такое две минуты? Это 95 процентов от мирового рекорда. Парень сделал этот результат за три тысячи часов работы. Хотя обычно на это уходит десять тысяч часов и даже больше.

- С какой целью вы сами приехали в Рим?

- Командирован на чемпионат мира швейцарской федерацией плавания. Я единственный тренер в стране, который официально нанят федерацией. Остальные работают при клубах, соответственно и оплачиваются клубами. Но это накладывает на человека определенные ограничения. Вот, к примеру, есть один тренер, спортсменка которого вышла на хороший международный уровень, и ему потребовалось опекать ее больше, чем остальных. Но родителям других пловцов это не понравилось. И этому тренеру пришлось уйти из клуба. Официально он сейчас безработный, получает соответствующее пособие и ездит со своей спортсменкой по соревнованиям. Моя же работа подразумевает и наблюдение за тем, что происходит в мире.

- Вы по-прежнему главный тренер национальной сборной?

- Нет. После Игр в Пекине мы создали новую структуру. Я сам предложил упразднить должность главного тренера и создать тренерский совет.

- Считаете эту схему более продуктивной?

- Практика показывает, что тренеры на местах всегда предпочитают работать так, как привыкли. В соответствии со своими взглядами. Когда я, как главный тренер, рассылал им какие-то методические рекомендации, им было интересно, кто и как работает в мире, но только с точки зрения информации. В Швейцарии нет элитного плавания как системы, национальная сборная собирается за неделю до тех или иных соревнований. То есть никакой совместной тренерской деятельности просто нет. Соответственно нет и необходимости в главном тренере.

- Как в таком случае называется ваша нынешняя должность?

- Я - главный тренер олимпийского центра подготовки, который сначала базировался в Биле, а затем я переместил его в Тенеро.

- Означает ли это, что вы все-таки задались целью создать в Швейцарии систему подготовки пловцов?

- Все дело в том, что я не хочу создавать систему. Лучше использовать все преимущества той культуры и тех традиций, которые существуют в стране. Помимо больших предприятий в Швейцарии работает множество мелких производителей, создающих продукцию такого качества, что с ней не в состоянии конкурировать никто в мире. Взять, например, часы. Марку Zenith производят в деревне, где помимо трех зданий компании еще домов пятнадцать, не больше. Panerai выпускают две семьи, которые ради этого объединились и производят всего 300 - 500 пар часов в год. Можно точно так же развивать спорт и получать элитный товар. При этом реализация собственных идей также должна выйти на новый уровень.

- Очередной эксперимент Турецкого?

- Я бы не стал называть это экспериментом. Просто в швейцарском плавании появились люди, способные решать определенные задачи. Мы даем возможность талантливым спортсменам самостоятельно выбрать ту систему подготовки, которая им подходит. Они могут жить дома, а могут - на олимпийской базе, как это происходит у меня в Тенеро. Спортсмены живут там, учатся и тренируются по 200 дней в году в отрыве от семьи.

- Помнится, Станислава Комарова, которая несколько раз приезжала к вам в Биль, не выдержала такого режима.

- Комарова оказалась в этих условиях в том возрасте, когда основные события ее спортивной жизни были уже позади. А вот если бы она попала туда в период роста, не исключаю, что ее отношение было бы совсем другим. Для швейцарцев тоже не очень характерно жить в отрыве от родных, поэтому не многие к нам стремятся и не многих мы берем. Максимум - шесть человек. И столько же тех, кто приезжает ко мне из других стран. Нам нужны те, кто сам хочет добиться результата. При этом ни одного бесплатного спортсмена у нас нет.

- То есть спортсмен сам оплачивает свою подготовку, платит тренеру. Наверное, это заставляет его более серьезно относиться к работе?

- Спорный вопрос. Когда мы расплачиваемся с официантом в ресторане, то все-таки видим в нем человека, который обязан нас обслужить. Позиция тренера в моем представлении иная. Он должен иметь свободу не только выбора, но и средств. На Западе популярна такая точка зрения: если тренеру заплачено, то он должен учить, независимо от того, хочет заниматься с конкретным спортсменом или нет. При этом подразумевается, что в функции тренера воспитание не входит. Я же считаю, что это одна из главных задач. Нужно учить человека не только соревноваться, но правильно относиться к тому, что он делает, а еще - к победе, к поражениям... И, конечно, к соперникам.

Одно время было модно всех ненавидеть. Выходить на старт так, как Рэмбо выходил на битву с врагами. Когда я только приехал в Австралию, там все такими были. Как и все лидеры советской сборной середины 80-х. С моей точки зрения, это совершенно абсурдная позиция. Потому что спорт поменялся.

Взять того же Лиса. Я прекрасно понимаю, что у него нет достаточного опыта соперничества со взрослыми пловцами. Ему пока еще страшновато находиться среди них на соревнованиях. А надо просто изменить свое отношение к ситуации. Нужно уметь видеть в соперниках людей, которые тебя учат, помогают быстрее достичь результата. И быть благодарным за это. Мне было очень приятно, когда на банкете в Монако два, казалось бы, непримиримых соперника Ален Бернар и Имон Салливан не просто вместе фотографировались, но еще и меня в свою компанию позвали. Такие отношения делают спорт красивым.

* * *

- У вас есть представление о том, что нового вы можете увидеть на этом чемпионате?

- Прежде всего хочется понять, каким образом в прошлом году было побито 150 мировых рекордов. Что за этим стоит - технология или техника. С точки зрения статистической достоверности это количество рекордов невероятно. Оно абсолютно не вписывается в динамику развития плавания, которую не изменила даже волна анаболиков, прокатившаяся в 80-х у женщин. Динамику меняло другое. Методика интервальных тренировок, например. Или когда в 30-х годах спортсмены стали плавать кролем, опустив голову в воду. Но даже тогда не было ничего подобного. И у меня пока нет четкого мнения, хорошо это или плохо.

- Поясните.

- Положительные стороны заключаются в том, что спортсмены совершенно неплавательных стран вдруг поплыли. Расширилась география, стало больше чемпионов. Но меня гораздо больше волнует другое. Сейчас ведь пловцы спрашивают не о том, кто как тренируется, а кто в каком костюме плавает. Появилась новая вера. Дело в том, что эти костюмы действительно дают преимущество. На 200 метров оно составляет порядка четырех секунд. На стометровке - как минимум две.

- Вы имеете в виду какую-то конкретную модель?

- Любую из современных. Объясню: для человека в воде характерно положение, при котором руки и ноги слегка согнуты в суставах. Когда пловец делает удар ногами, то одна часть конечности идет вверх, другая - вниз. При этом возникает определенное сопротивление.

В костюме же ноги принудительно выпрямлены. И это в корне меняет все. Силу сопротивления воды в том числе.

- Почему, с вашей точки зрения, Международная федерация плавания (FINA), уже запретив новые модели комбинезонов, пошла на попятную?

- Думаю, сыграло роль давление компаний-производителей и контракты национальных федераций с этими компаниями. В правилах FINA относительно костюмов недостаточно четко прописаны некоторые пункты. И компаниям удалось доказать, что FINA не может дифференцировать параметры, разрешающие или запрещающие использование подобной экипировки.

Ясно одно: экипировка эта превращает плавание в совершенно другой вид спорта и для начала сильно меняет методику. Чтобы выйти на определенный уровень плавания, нужно пройти длительную подготовку. Иметь не просто чувство воды, но и очень хорошее чувство баланса. Чтобы человек, работая в бассейне, чувствовал себя так же комфортно, как если бы ходил по суше. В костюме этого добиться легче. Но это меняет и установку в мозгах: зачем плавать много, если можно - намного меньше?

- А действительно - зачем?

- Затем, что именно такая работа делает пловца пловцом. Для плавания в костюмах пловец должен иметь другое телосложение. Быть физически более мощным, с другими формами, большей поверхностью тела. Вот они и идут не в бассейн, а в тренажерный зал. Многим кажется, что они становятся мужественными, крепкими. А на деле просто мешают себе расти. Поэтому я не разрешаю своим пловцам качаться в зале до 19-ти лет. Считаю, что это неестественно для мышц.

В моем понимании пловец должен быть гибким, подвижным, пластичным.

Кстати, когда по поводу костюмов начались бурные дискуссии, те же американцы предложили вообще вернуться к плавкам.

- А если бы спросили ваше мнение на этот счет?

- Тоже считаю, что это было бы правильным. Чтобы снять зависимость. Это в спорте - самое страшное. Зависимость от таблетки, от костюма, от погодных условий… Настоящий спортсмен должен уметь концентрироваться на себе. И верить в свои силы.

Сейчас нередко приводят в пример лыжников или прыгунов с шестом. Но такое сравнение некорректно. Потому что костюмы в плавании изначально не были средством достижения результата, какими были лыжи или шесты. Они были придуманы исключительно для того, чтобы, как говорится, срам прикрыть. Никакого другого смысла в них не было. Поэтому и считаю, что плаванию нужно вернуться к первоисточнику. Хотя про меня сейчас говорят, что именно я был тем самым человеком, кто "научил" костюмы плавать.

- Но ведь отчасти это так?

- У меня была совершенно четкая идея, которая заключалась в том, чтобы сделать более жестким конкретного спортсмена - Майкла Клима. Два своих мировых рекорда он установил именно в таком комбинезоне. Уже потом еще одна моя спортсменка, Петрия Томас, которая выступала на трех Олимпиадах и последнюю из них выиграла, сказала, что, если бы не костюм, она никогда не сумела бы победить. У нее была проблема с плечевыми суставами, и костюм просто выполнил роль дополнительной поддержки мышц.

Кстати, неплохо было бы спросить самих спортсменов, что их радует в нынешней экипировке. Скорее всего, они просто начинают лучше себя чувствовать: костюм дает ощущение монолитности тела, "скользучести". Все это - положительные эмоции. А мне, не скрою, нравится видеть, что люди работают с удовольствием. Они же тренируются очень много, идут в бассейн в снег, в дождь, а там еще тренер злой на борту…

С другой стороны, иногда мне кажется, что они верят в костюмы чересчур сильно. И вряд ли это хорошо. Ну так когда мы плавали и брились перед стартами, тоже ведь друг друга спрашивали, кто какие станки и лезвия использует.

- Еще до вашего приезда в Рим прошла информация, что врач австралийской сборной был задержан на итальянской таможне с чемоданом, набитым препаратами противоастматического характера. В том числе - запрещенными. Можете это как-то прокомментировать?

- Мне сложно это сделать. Парадокс в том, что в Австралии действительно очень велик процент астматиков и аллергиков. Моя дочка тоже не избежала этого. Насколько мне известно, это связано с постоянным присутствием в воздухе эвкалиптовой пыльцы и микроорганизмов, которые на этой пыльце оседают. Во многих местах в Австралии даже воздух синеватый, если посмотреть в даль. Это как раз эвкалиптовые испарения. Попадая в организм человека, они провоцируют астматические реакции. Более того, знаю, что на ранних стадиях детей лечат анаболиками.

У меня был спортсмен - рекордсмен мира Мэтт Данн, - который страдал астмой в очень тяжелой форме. Иногда он пользовался медикаментами, иногда нет, но бывали случаи очень тяжелых приступов. У таких спортсменов препараты постоянно должны быть под рукой для элементарной страховки.

* * *

- Несколько лет назад вы сказали мне, что с удовольствием выставили бы свою кандидатуру, если бы в России был конкурсный отбор на должность главного тренера. Такой конкурс был объявлен после Пекина, но вы не стали принимать в нем участия. Почему?

- Дело в том, что моя идея аннулировать должность главного тренера и поставить на это место хорошего спортивного менеджера существовала уже тогда. К тому же я уже полгода как начал выстраивать структуру своего центра в Тенеро. Тогда же олимпийский комитет Швейцарии принял решение субсидировать подготовку своих спортсменов к Олимпийским играм, появились деньги, открылось совершенно новое поле для работы. Условия у нас по-настоящему уникальны, не случайно это место называют верандой Швейцарии: 300 солнечных дней в году и близкий к субтропикам климат.

- Другими словами, ностальгии по России уже нет?

- Мой центр тяжести по жизни в спорте всегда был связан с учениками. Не важно, какую страну они представляли. Это ребята, с которыми меня связывает не только большое творчество, но и большая ответственность. Мне они очень дороги. Было приятно, кстати, когда все объявились и дали о себе знать в связи с моим недавним юбилеем.

Такие ученики сейчас есть и в Швейцарии. Еще есть семья, растет дочь, и я хочу, чтобы близким было удобно и хорошо.

Это вовсе не означает, что в России мне нравится меньше. Русские спортсмены - это всегда совершенно особый дух. Для Запада куда менее характерны люди, готовые на поистине безграничную отдачу. Такие тоже встречаются, но в России это норма, а не исключение. Я получаю большое удовольствие от общения с ними.

- Знаю, многие пловцы звонят вам, спрашивают совета, консультируются. Тренеры не ревнуют?

- Если я и пытаюсь как-то повлиять на человека, то делаю это так, чтобы его отношения с личным тренером становились лучше. Иногда тренеру об этом даже не говорю. Но спортсменам стараюсь объяснять, что все проблемы - от их собственной головы. В том числе от того, что все стали получать множество самой разнообразной информации.

Чем больше знаешь, тем больше сомневаешься. Рано или поздно сомнения рождают недоверие к тренеру, неуверенность в себе и как следствие - страх. Это именно тот путь, который делает спортсмена неуспешным. Истинный путь учителя и ученика должен быть свободен от сомнений. Не вправе ученик сомневаться в наставнике, раз уж для себя его выбрал. Поэтому львиная доля моего времени уходит как раз на то, чтобы убедить спортсмена: он обязан принять то, что тренер говорит. Ведь все мы по большому счету говорим об одном и том же. Просто разными словами и на разных языках.

В этом плане, кстати, русские спортсмены тоже самые лучшие.

- Почему же тогда нет результата?

- Результат есть, нет медалей. Ничего страшного я в этом не вижу. У каждой страны бывают периоды расцвета. Сейчас это французы, итальянцы, а та же Германия, например, при большом количестве очень хороших спортсменов как бы ушла в тень. Среди европейских команд Россия выглядит очень хорошо и уверенно. А вот на мировом уровне эта уверенность куда-то уходит. Но она обязательно появится. Я в этом не сомневаюсь.

ставки на спорт